Кроме песен и игрищ церковь сурово преследовала
трапезы или пиршества, ведь они были непосредственно связаны с язычеством:
трапеза – это одновременно жертва. По словам Е. В. Аничкова, «почти каждое
моление, каждая жертва, каждое оправление того или другого праздника или просто
обряда – все это было сопряжено с пиршеством… Принесение обильной жертвы и
самая возможность совершать великое моление составляют главную надежду и
центральную религиозную заботу человека».
Древняя бытовая трапеза – это важный элемент языческого
богослужения. Отзвуком таких языческих трапез остались пиры князя Владимира,
который, невзирая на принятие христианства, продолжал устраивать их на своем
дворе в Киеве. «Каждое воскресенье, – говорит летописец, – решил он
(Владимир. – В. Б.) на дворе своем в гриднице устраивать пир, чтобы приходить
туда боярам, и гридям, и соцким, и десяцким, и лучшим мужам, – и при князе
и без князя. Бывало там множество мяса – говядины и дичины, – было в
изобилии всякое яство». О пышных пирах Владимира рассказывают также былины,
связанные с именем киевского князя и с самим Киевом. Недаром летописец
вкладывает в уста князя-язычника (при выборе новой веры) выражение: «Веселие
Руси есть пити, не может без того и быти».